-7-

 

   В жизни Али Трушкиной наступила черная полоса. Начавшаяся с пропажи мужа, продолжившаяся переездом лучшей подруги Светы в Москву, она давила неизвестностью окончания и грозила перерасти в депрессию. Девушка держалась, хотя с каждым днем желание сменить обстановку и покинуть Волжск по примеру Светланы превалировало (если муж объявится, то последует за ней, а жить в доме, где все о нем напоминает – не хватит моральных сил), и однажды Аля решилась. Написала заявление на увольнение, но застать доктора Смирнова в больнице не удавалось. Увлеченный лабораторией, док последнее время делами клиники не занимался, доходило до того, что медсестрам и врачам приходилось забирать зарплату и заказывать медикаменты из выручки. Девушка устала от личных проблем, а тут еще и на работе наваливались дополнительные обязанности.

   Смирнов объявился неожиданно. Заросший бородой, с затхлым запахом немытого тела и с дурманом коньячного перегара, он промелькнул белым привидением в халате по коридору и спрятался в кабинете. Персонал больницы переглянулся, а Алевтина отправилась к доктору за подписанием.

   Михаила Андреевича она обнаружила за стопкой неподписанных бумаг и счетов. Он что-то бормотал под нос и рылся в ящиках тумбочки.

   - Подпишите мне заявление,- сказала Аля.

   - Да-да,- ответил док.- Оставь, я на следующей неделе забегу... Подпишем.

   - Михаил Андреевич, это заявление на увольнение. Я ухожу, понимаете?

Смирнов посмотрел на девушку, переваривая полученную информацию, мутные глаза прояснились, и он забрал протянутый листок.

   - Как же так, Алевтина?- спросил Смирнов.- Не понимаю, с чего так... Вы отличный специалист с большими перспективами. Что случилось?

   - Понимаете, док.- Аля опустила голову и скрестила руки, укрыв от взора обручальное кольцо.- У меня пропал муж, а одна я не тяну оплату квартиры. Да и маме необходимо помогать... К тому же возник хороший вариант в столице, подруга зовет к себе, устроилась к частнику. Квартиру сдам, поеду на заработки... Что мне тут ловить без Николая? Наверняка его убили...

Голос девушки дрогнул при воспоминании о муже, Смирнов смутился.

   - Алевтина, присядьте, поговорим.- Доктор отодвинул в сторону бумаги.- Я понимаю ваше отчаяние, но не хочу терять своего сотрудника. Если вся проблема в повышении зарплаты, то она решена. Я ценю ваши знания и умения и не допущу увольнения... И не стоит думать о плохом. Понимаете, мы – мужчины, можем загулять, уйти в запой и пить без передышки по две-три недели, так что не хороните мужа раньше времени... Какая у вас зарплата на данный момент?

Аля назвала, и произнесенные цифры отозвались эхом по комнате.

   - Соглашусь, деньги небольшие. Я бы даже сказал, скромные по нынешним меркам, но напомню, что рассмотрел вашу кандидатуру, которая не имела после окончания института опыта. Учитывая произошедшее.- Смирнов кашлянул, делая паузу.- Готов увеличить месячное жалованье в три раза. Но у меня есть предложение-джокер... Алевтина, как вы знаете, клиника не единственное, чем я дорожу.

   - Лаборатория?- догадалась девушка.

   - Все верно. Как специалист, вы переросли уровень больницы и наверняка заинтересованы в дальнейшем развитии и построении карьеры. В лаборатории работает ваш коллега Иван Леонтьев, проект спонсируют политики и инвесторы, финансовая ситуация благоприятная. Если я увеличу доход в десять раз, могу рассчитывать на согласие?

   - Михаил Андреевич, я не знаю. Мне нравилось работать в клинике: рядом с домом, коллектив хороший... А потом вы перестали уделять внимание. Администратор забрала трудовую, и организационные процессы развалились. Людям не платят, в шестой палате протекает крыша, требуется ремонт, аппарат флюорографии дышит на ладан, а клиенты начали задумываться о сервисе и уходят в государственную больницу.

   - Аля, если бы появился выбор: делать то, что не хочется, или то, что интересно и имеет смысл жизни, вы бы долго размышляли? Давайте представим на секунду врача-микробиолога, который двадцать лет занимался бизнесом, не относящимся к его профессии, и обрел счастье, получив карт-бланш.

   - Получается, я как лаборант, должна прислушаться?- засомневалась девушка.- И развиваться дальше?

   - Верно.

Смирнов кивнул, и девушка заметила на заросшем лице прояснение. В кабинет возвратился ранний доктор: умный, внимательный, отзывчивый. Помятый халат разгладился, борода не выглядела неухоженной, скорее наоборот – брутальной, а глаза горели огнем заинтересованности. Аля помнила его таким однажды: в момент собеседования, когда она приехала после получения диплома, не имея за плечами ни дня опыта (не считая редких практик в поселковых медпунктах, куда посылали на практику зеленых студентов), и попала под искрометное обаяние сильного человека. Доктор держал в руках бразды правления, метал молнии, пестрил цитатами из учебников. Девушке показалось, что он знает любую мелочь на свете, но позже Михаил Андреевич скис и стал напоминать размороженное тесто: мягкий и податливый, утративший контроль, неприметная серая тень.

   - На данный момент Ваня занимает должность главного лаборанта,- сказал Смирнов.- Есть еще двое помощников, но один перестал справляться, я переведу его на ваше место. По рукам?

   Аля уходила от доктора в смятении. Понимая, что дело не в деньгах (о них она не думала), а в банальной смене обстановки, девушка сделала вывод, что новые должность и обязанности приведут ее в чувство. Смириться с потерей Николая сложно, но прислушаться к советам доктора и не терять надежды на возвращение мужа – не это ли девушка должна делать? Он жив, выбросить за борт глупые мысли об убийстве, сердце не обманывает, оно чувствует, что с Колей все в порядке. Он в беде, но жив!

   Доработав смену, Аля попила с медсестрами какао, сняла халат и осталась в гражданской одежде. Покинув здание клиники, она прогулялась по улице, подышала воздухом, но город был неприветлив, навстречу попадались семейные парочки – кто с детьми, кто с колясками, счастливые и легкие, будто ветерок от вентилятора. Девушка чувствовала себя чужой на празднике. Остановившись на перекрестке, она свернула домой, но, сделав несколько шагов, передумала и направилась к маме. Там ей будет спокойно. Как только объявится Николай, они заживут прежней жизнью, все поправится, а пока Аля в одиночестве, мучиться в четырех стенах бессмысленно.

   Волжск цвел и пах зеленью. Многочисленные клумбы, в которых по весне трудились сотрудники ЖЭК в оранжевых жилетах, дарили людям разнообразие ароматов, а посаженные около десяти лет назад липы, подросшие и окрепшие, подстриженные и политые, впитывали выхлопные газы проезжающих автомобилей. Город изменился, вырастал и расширялся, никто не удивлялся целому кварталу с двадцатиэтажными новостройками, а ведь десятилетие назад деревья сажали в окружении пятиэтажек, а теперь в центре не осталось исторических зданий. Время не щадит никого, подумала Аля, шагая по проспекту и изучая световые вывески. Куда ни глянь – банки, салоны связи, магазины, страховые компании; библиотеку, где она черпала знания для докладов и рефератов, сменило отделение сберкассы: через окно видна очередь из женщин разных возрастов, а когда-то тут дружными рядами сидели школьники и студенты, и библиотекарша Валентина Егоровна, умная и веселая старушка приносила к стойке книги, сверялась со списком и вносила в твою карточку. Чуть далее, в следующем здании располагался краеведческий музей, его перенесли в пригород, а в четырех огромных залах открылся сетевой магазин дешевой одежды и обуви, поставляемой из Китая.

   Аля углубилась во дворы и добралась до маминого дома. Шумный проспект остался позади, а лавочка у подъезда оказалась свободна. Девушка села, откинулась на спинку, вытянула ноги и перевела дух. Царившая вокруг тишина успокоила ее, звезды на небе заставили помечтать о хорошем, и впервые с момента пропажи мужа она не плакала, а внушала себе, что с Николаем все в порядке, он вырвется и преодолеет преграды, он - сильный, крепкий, волевой мужчина.

   - Я тебя люблю, Коля,- сказала она, глядя в небеса.

Стрекотали сверчки, напевая девушке песни на насекомьем языке, и Але слышалось, будто они вторят ей: люблю, Коля, люблю, Коля. Она улыбнулась догадке, встала, набрала на двери код и поднялась до пятого этажа.

   Поужинав, девушка легла спать, но сон не приходил, зато легко думалось о дальнейшем. Аля представляла, как вернется муж: живой, целый и невредимый, сожмет ее в объятиях и поцелует, пропажа забудется, и жизнь наладится, перетечет в спокойный и размеренный ритм. Возможно, она согласится на переезд в Москву или останется трудиться в лаборатории у доктора, а Николай обретет вдохновение и нарисует картину, которую продаст за миллион фунтов стерлингов, и тогда Алевтине не придется вставать по утрам и идти на смену. Талантливый художник добьется признания и увезет ее в Индию или Эмираты, где они примкнут к касте бездельников и растратчиков времени, будут гулять по огромным моллам и ужинать в ресторанах. Молодые, красивые и счастливые...

 

   Капитан Рябой не сдавался. Улик не прибавлялось, странный алкаш с бородой исчез и на глаза не попадался, его дружки с наколками в кабаке и винном магазине не мелькали, но мужчина, уверенный в правоте, пригласил на совещание Лагутина. Сыщикам был необходим план «Б».

   Решив, что их лица примелькались, они стали вспоминать знакомых забулдыг, которых недавно видели. Так в плане появился добродушный алкоголик Марсель Титов, из-за мягкости прозванный Марсиком. Напарники подобрали его на пятачке у круглосуточного супермаркета, где он «стрелял» мелочь у прохожих, опохмелили и привели к себе в агентство. Капитан усадил незадачливого горе-человека на стул, налил пива, и пока Марс расправлялся с банкой нефильтрованной «Балтики», объяснил ему роль. Титов должен сыграть алкоголика и неделю-другую прохлаждаться в «Калинке». Каждый день нужно отчитываться и получать небольшую сумму на вечерние расходы. Марсик, услышав о предстоящих приключениях, поперхнулся пивом и закашлялся, расплескав напиток на грязную футболку.

   - Что?.. Серьезно, начальник?- не поверил Титов.

Капитан вздохнул, протянул Марселю салфетку и ответил, что это не шутка. Титов засветился, проглотил остатки «Балтики» и готов был пуститься в пляс, но вместо этого успокоился, вытерся и пообещал, что начальники не пожалеют о сотрудничестве. Выгнав выпивоху, Рябой с Лагутиным закурили и обсудили график дежурства.

   - Знаешь, что я думаю?- спросил капитан, дымя сигаретой.- Те, кто ворует людей (а в этом уже сомнений не осталось), или хорошо разбираются в психологии, или знают, с кем имеют дело. У тебя не сложилось впечатления, что наши морды не внушают публике доверия, они словно видят в нас чужаков?

   - Наверное, у меня на лице написано ментовское прошлое,- пошутил Лагутин.- А если серьезно, то я вел себя, как гражданский, к тому же в тот день болел с похмелья, и видок имел соответствующий: глазами не стрелял, много не болтал. Пил, слушал разговоры и отдыхал.

   - И все же сомнения есть. Дабы их опровергнуть, придумана операция с внедрением агента-профессионала Марселя Титова.- Рябой засмеялся.- Я мыслю, что он выведет нас на похитителей. Побухает там недельку, пойдет домой, его и схватят... А мы проследим.

   Марсик подключился к делу с вдохновением и удовольствием. Завсегдатай «Калинки» и других злачных заведений, он страдал из-за отсутствия денег, которые не мог потратить на любимую выпивку, и выпавший шанс посчитал успехом. Фортуна редко поворачивалась к нему лицом, и упустить момент Титов не мог и вечером сидел в кабаке, окруженный многочисленными собутыльниками и нахлебниками. Марсель не жадничал, угощал всех, а на вопросы касательно денег, отвечал, что нашел кошель с деньгами и может кутить на полную катушку. Собеседники приободрились, а Марсик хоть и закладывал прилично, о задании Рябого не забывал, вслушивался в разговоры и искал украдкой бородатого типа (капитан жаждал открутить незнакомцу голову), но лица казались знакомыми, Титов видел этих ребят неоднократно: они пили в разных компаниях и в разных местах, и все сохранились в памяти. К ночи «агент 007» расслабился, набрался, закемарил за столом и собрался домой. Дружки выскребли из его карманов деньги, рассчитались с барменом и шумной компанией отправились Марсика провожать. Лагутин, следивший за подопечным из машины, довел объект до финиша, подождал, пока кутежники разойдутся и наобнимаются, и уехал.

   Второй день продолжился в прежнем настроении. Мужики гуляли за счет щедрого капитана Рябого, а проводник в лице Титова впитывал информацию, чтобы отчитаться перед начальством и получить суточные. Марсель в кабинете агентства пошутил, что готов устроиться на постоянную работу актера, но смеха у сыщиков не вызвал. Суровые физиономии говорили о серьезности намерений детективов. Под конец гулянки Марсика выпотрошили и отправили с миром, и до дома он добирался самостоятельно, под чутким надзором Рябого. Ковылял, падал и заплетался, веселя капитана.

    На третий день в «Калинке» появилась новенькая: крашеная блондинка Марина попросилась присоединиться к застолью, и добродушный Титов не отказал и пригласил выпить рюмочку. Она уселась рядом с Марселем и повисла на нем: дама не первой свежести, лет тридцати пяти-сорока, с прокуренным голосом; после литра «Столичной» Марина не выглядела страшной, обычная любительница заложить за воротник, каких в Волжске пруд пруди. Однако ранее женщину Марсик не видел и насторожился. Рука ощущала тепло ее кисти, правое ухо слышало смех, но у Титова не получилось поверить в спектакль. Марсику она показалась той подсадной уткой от бородатого типа, а когда запросилась в гости на ночь, мужчина начал нервничать и забегал глазами по помещению.

   - Марсик, идем домой?- прощебетала Марина.

   - Сейчас... Я только схожу на дорожку.- Титов поднялся, покачнулся и пошел в уборную. Ноги не чувствовались и промахивались мимо пола.

В дверях туалета он столкнулся с неприятным мужиком с густой седой бородой и запаниковал. Ему вспомнились слова капитана Рябого, и Марсик от греха подальше закрылся в кабинке. Он захотел позвонить сыщикам, но мобильника в карманах не обнаружил и хлопнул по ляжке с досады. Телефон остался на столе, где-то под тарелками...

   - Не удержался, простите,- сказал Титов в оправдание.

Капитан Рябой и старший лейтенант Лагутин молчали. В комнате сизым туманом висел сигаретный дым, от которого у Марсика резало глаза, но сыщики не открывали окно. Сидели, курили и не подавали виду, что разгневаны. Рябой сдерживался, чтобы не зарядить сбежавшему с задания Титову, тушил половину «Мальборо» в пепельнице и поджигал новую.

   - Виноват, капитан. Струхнул. Бес попутал.- Марсель продолжал монолог.- Все как-то сложилось... Баба эта, бородач, подумал, прижмут к стенке.

Лагутин отвернулся к окну. Слушать бормотание алкоголика желания не возникало, а за стеклом открывался прекрасный вид на Комсомольский парк: зеленые деревья, «американские горки», колесо обозрения, счастливые дети и заботливые мамаши, лотки с мороженым и холодным квасом, освежающим в жаркую погоду. Старлей представил, как он вместо душной конторы, покупает кружку хлебного напитка, пьет, смакуя каждый глоток, и вдыхает свежий воздух.

   - Сегодня провала быть не должно.- Рябой успокоился и подключился к разговору.- Ты прекрасно знаешь, что мы рядом, на подстраховке, переживать не за что. Ясно изъясняюсь?

   - Ясно, товарищ капитан.

   - Никаких побегов. Мы должны подцепить дамочку на крючок. Возможно, она связующее звено, упускать случай нельзя, второй раз сесть в лужу недопустимо. А для тебя, Титов, тем более. Поможешь нам, получишь денег на неделю и покутишь... Экспериментатор... В окно туалета вылез, блин.

Все засмеялись, и обстановка разрядилась. Марсику дали шанс.

   Вечером, заряженный пухлой пачкой тысячных купюр и напутствиями капитана, Титов заказывал на разросшуюся компанию (выпить дармовой выпивки и знатно закусить полюбили многие) десяток литровых бутылок, бочонок пива, тридцатисантиметровые пиццы, колбаски, салаты, маринованные огурчики и помидорчики, капуста из бочки. Никто не мучил расспросами, куда он вчера запропастился (главное, что деньги оставил), никто не задавал лишних вопросов. Марсик занял место по центру, будто Чингисхан, главарь и вожак орды алкоголиков, Марина уселась справа, а вчерашний мужик с седой бородой «невзначай» оказался напротив. Играла веселая музыка, Титов уловил позитивный настрой и перестал переживать. Не нервничал, отдыхал душой, подпевая радио, смеялся, когда собутыльники рассказывали анекдоты и истории, подмигивал Марине и выдавал пошлые шутки. «Калинка» гремела от шумных женщин и мужчин, пол трещал от плясок, а бармен не успевал принимать заказы, мельтеша около стола.

   В полночь безразличный охранник-громила выдворил компанию освежиться. Кабак закрылся, и гуляки расходились по домам. Марину шатало от выпитого, но она вцепилась в Марсика и не отпускала. Титов размышлял, как избавиться от навязчивой спутницы, искал пути отступления и не находил. Краешком глаза он видел следующий за ними автомобиль сыщиков и боялся подвести капитана. Рябой обещал проспонсировать неделю гулянок, и Марсик сдался: будь, что будет, решил он.

   - Пошли ко мне, я живу на Элеваторной,- сказала Марина.

   Парочка свернула в аллею, с двух сторон окруженную высокими кустарниками, и скрылась из виду. Рябой показал жестом Лагутину отправиться следом, и напарник покинул машину. Закурив, капитан забарабанил пальцами по баранке руля.

   Спустя пятнадцать минут старший лейтенант не вернулся. Рябой сверился с часами, подождал, когда отсутствие достигнет получаса, и осторожно вылез из автомобиля. Прохлада ночи ударила по телу мурашками. Сыщик поежился, закрыл «Ладу» на ключ и, петляя от дерева к дереву, добрался до аллеи. Прячась среди кустарников, он пробежал от начала до конца, но не обнаружил ни Лагутина, ни Титова с барышней. Выругавшись про себя, капитан достал рацию и сделал позывной. Рация лейтенанта отозвалась неподалеку голосом Рябого. Поняв, что скрываться смысла нет, он вооружился и выбрался на освещенную дорожку. Подняв рацию с асфальта (холодная, либо обронил, либо...), капитан закрепил ее на ремне и пошел вперед, вслушиваясь в ночные шорохи и готовясь к нападению.

   Никто на него не напал. Обследовав аллею по всему периметру, Рябой не отыскал следов напарника и набрал ему на мобильный. Аппарат ответил, что абонент находится вне зоны действия сети, попробуйте позвонить позже. Капитан занял исходную точку, завел мотор и обследовал ближайшие улицы. Далеко никто бы не ушел, после аллеи длинный мост через реку, по нему идти минут двадцать, быстро не пересечешь. Выжимая из «Лады» максимум, Рябой звонил Лагутину и не терял надежд, однако напарник не отозвался.

   Утром старший лейтенант не вышел на работу. Титов не явился за деньгами (Марсик никогда не упускал халявы), и к вечеру, когда солнечный волжский день сменился закатом, капитан сделал вывод, что «Калинка» замешана в похищениях людей. Отложив все дела, Рябой поехал в отделение полиции.

ЧИТАТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ГЛАВУ