-6-

 

   Доктор Смирнов проснулся от головной боли. Попробовал подняться, но приступ тошноты остановил порыв. Михаил лег и часто задышал, давая легким воздух. Успокоив организм, осмотрелся и узрел на тумбочке запотевший стакан холодного пива. Похмелье ударило по самолюбию, док потянулся за спасительным глотком и свалился с кровати. Плюхнулся мешком на пол, оцарапал лицо и застонал. Сил, чтобы перебороть слабость в теле, не хватало. Кое-как придя в себя, Смирнов собрал остатки воли, достал живительный напиток, «подлечился», забрался обратно и свернулся калачиком.

   Проспал он часов пять-шесть, а когда открыл глаза, кружка с пивом была полна. От соблазна Михаил отказался и принял горизонтальное положение. Обстановка казалась незнакомой и напоминала отель: огромная нестандартная кровать, где свободно могли разместиться три взрослых слона и маленький слоненок; дорогая итальянская мебель; полы застелены коврами, а на стенах репродукции известных картин. Дойдя до двери, доктор хлопнул себя по лбу и вспомнил, что он в гостиной загородного дома, под которым расположена лаборатория. Он дернул ручку, но замок не поддался. Заперто. Его закрыли в собственной гостиной, как провинившегося школьника.

   Доктор взял на вооружение пиво, откопал в тумбочке коробку чипсов и кальмары, включил телевизор и попал на «Спорт». Транслировали футбол, игру ЦСКА с московским «Спартаком». Смирнов улыбнулся. Он с детства болел за армейцев, но в последние годы времени на любимую команду не хватало. ЦСКА коллекционировал титулы, кубки и награды, а док – нервные срывы и пьянки, чередующиеся с тяжелым похмельем. «Спартак» проигрывал, что обрадовало Михаила, и он устроился в кресле.

   С окончанием второго тайма дверной замок щелкнул, и в комнату вошли двое. Павлова доктор узнал, а второго не видел, но по черной бороде и высокому росту, догадался, что в гости пожаловал сам Алексей Юрьевич.

   Незнакомец не представился, сел в свободное кресло и изучал Смирнова. Михаилу это не понравилось, но он не отвел глаза и спросил, как долго продолжится игра в гляделки. Диктатор рассмеялся.

   - В гляделки играть не будем,- ответил он.- Я захотел лично сообщить, что проект «Подземный город» переходит к стадии «проведения опытов». Меня зовут Алексей Юрьевич, я компаньон Андрея Даниловича и теперь возглавляю небезызвестный вам Город Сильных.

   - Я слышал о творившихся беспорядках в подземелье. Не самая правильная тактика. Загубите людей на корню.

   - Тактика проверенная. Предыдущий диктатор расслабил жителей, но у меня все будут шелковые. Решат бунтовать – подавим, надумают показывать мускулы – перестреляем. Прецедентов, как с Мамонтом, я не допущу... И самое главное.- Диктатор поднял палец.- Во время проведения опытов вы не покидаете лабораторию и живете здесь, в квартиру в Волжске ездить не нужно. Минимум внимания от посторонних и максимальная сосредоточенность на работе. Понимаете, о чем я?

   - Конечно, понимаю,- сказал доктор.- Я, как житель подземелья, заточен в тюрьму. По окончании опытов меня удалят за ненадобностью, а пока мои мозги необходимы, я исполню роль нужного человека. Понимаю, что уж...

   - Не утрируйте, доктор. Вы слишком известная личность, чтобы от вас избавляться. Работайте, отдыхайте, напивайтесь, раз вам нравится так расслабляться, никто не собирается нажимать на кнопку удаления.

   - Зачем вы повсюду нашпиговали камеры и жучки?

   - Камеры установлены в лаборатории и на улице,- подал голос Павлов.

   - Только в лаборатории?- Михаил указал в угол комнаты, где мигала красная лампочка.- А это тогда что, если не камера?

   - Доктор.- Алексей Юрьевич положил руку на плечо и сжал пальцы.- Ее установили по моей просьбе сегодня. Если хотите отключить, пойдемте.

   - Давайте отключим.- Боль пронзила ключицу, но Смирнов сдержался.

 

   Работа закипела. На первых порах доктор справлялся сам, однако по возрастанию загруженности перестал успевать и привлек к проекту лаборантов из клиники: Ивана Леонтьева и двух надежных людей для мелких поручений. С Леонтьевым они пообщались за бутылкой коньяка, и тот согласился принять участие в опытах. На примете осталась молоденькая выпускница медицинского Самарского института Аля, но с ее допуском Михаил Андреевич решил не спешить, оставив как запасной вариант в случае ЧП.

   Лаборанты ни о чем не догадывались, трудились под присмотром Ивана, но у доктора на душе скребли кошки. Сколько раз проект «Подземный город» попадал под закрытие, оказывался без финансирования и всплывал в разговорах чужих людей, непричастных ни к медицине, ни к биологии, но сующих нос в большие дела. Сколько раз Павлов привлекал инвесторов из воздуха, а затем они растворялись в неизвестности. Сейчас, когда подземелье функционирует, заполнено жителями, охранниками, служащими и диктаторами, наступает опасное время, и малейшая ошибка может привести к краху империи. Пропащими отбросами интересуются полиция и прокуратура, родственники шныряют по городу и заглядывают в «Калинку», и рано или поздно следы проявятся. Охранники уходят после смены домой, общаются с женами и детьми; или за ними следят и прослушивают? Сложно. На улице есть возможность передать информацию и скрыться незамеченным. Если что-то всплывет (а это случалось), то погибнут все: Город Сильных сотрут со всеми жителями, перестреляют, выкромсают, перережут. Вместе с охраной, вместе с лабораторией и доктором. Алексей Юрьевич не пожалеет никого.

   Отставив дурные мысли в сторону, Смирнов углубился в программу. Он знал, что пока не добьется идеального взаимодействия клеток, опыты не начнут. Каждый день проверялись возможные и невозможные варианты, и как только компьютер скажет «ОК», на свет произведут сыворотку, которая позволит простому человеку обрести неограниченные возможности: силу, зрение, ловкость, выносливость. Великолепный сплав перейдет в организм подопытного, а доктор обретет контроль и вырвется из рук захватчиков. Но имелась и оговорка: каждый человек индивидуален, и соединение может пойти неправильно, вызовет мутацию, а в худшем случае смерть.

   Гром грянул среди ясного неба. В лабораторию пожаловал Павлов, сел позади доктора, изучил экран ноутбука и сообщил, что они нашли первого пациента, и можно провести пробный тест.

   - Мне нужны две недели,- сказал Смирнов.- Я хочу добиться идеального взаимодействия клеток. Нам не нужны эксцессы в дальнейшем.

   - Миш, давай без обмана. Не понимаю, зачем ты оттягиваешь неизбежное. Я в курсе, что программа готова, приступай к созданию сыворотки. Даю неделю срока, и не пудри мозги, хорошо?

   - Я не пудрю мозги. Мы не в игрушки играем! Одна ошибка может стоить слишком дорого!

   - Неделя.- Чиновник был непреклонен.

Михаил махнул рукой, понимая, что попытки договориться выглядят как оправдание, и успокоился. Неделя, так неделя. За семь дней он все добьет.

   - Я докажу, что я могу,- сказал он вслух.

Небритое лицо озарила ухмылка. В этот момент доктор переступил черту, отделяющую обычного человека от убийцы, перешел грань дозволенного.

   Обратного пути не было. Смирнов оказался поездом без запасного локомотива и летел вперед на полную мощность.

 

***

 

   Савелий спал, когда к нему подошли двое охранников. Сверкая белоснежным камуфляжем, они сверили оригинал с фотографией, не отыскали отличий, угостили Савву хлорофиллом, завернули в простыню и понесли к выходу из города Сильных.

   Проснулся пленник от яркого света, бьющего в глаза. Над головой горели лампы, и привыкший к полумраку подземелья, Савелий зажмурился. Захотелось закрыть лицо руками, но в теле ощущалась неподвижность и слабость. Когда глаза смогли различать очертания комнаты, Савву заколотило в приступе дрожи. Выложенное кафелем помещение напомнило операционную, а операций и скальпеля он боялся, как черт ладана. Родной брат рассказывал, как попал к талибам, те вырезали у него почку и оставили умирать, но выручила случайность. Русские взяли с боем поселение и успели брата спасти. Пьяный доктор-студент, приняв сто грамм для храбрости, сотворил чудо и вытащил «покойника» с того света.

   Савелий моргнул, сбрасывая видение, оглядел себя и закричал. Руки и ноги держали железные скобы, ржавые и прочные, они не поддались бы ни силачу, ни кузнецу. Внутри нарастала паника, и пленник не знал, как с ней бороться, и что вообще делать. Сердце забилось в истеричном ритме и грозилось вырваться из груди.

   - Боженька, спаси меня,- прошептал Савва.- Спаси меня, пожалуйста.

Но вместо спасения Савелий увидел доктора Смирнова. Док стоял в дверном проеме и держал шприцы и ампулы. При виде врача пациент застонал, предчувствуя беду, и выдавил:

   - Сколько тебе заплатили, сволочь?! Шкура продажная! Пошел отсюда!

Михаил замер, не ожидав подобного развития событий.

   - Что же я тебе сделал, паскуда?- Слова вырывались изо рта Савелия одно за другим, и он не мог остановиться.- Ты меня под нож собрался пустить, как быка на скотобойне?! Знаю я вас, уродов: за бабки маму родную на тот свет отправят, только дай денег на лапу! Что уставился?! Нравится над людьми издеваться?! Давай! Коли укол! Вперёд! Чего стоишь?!

   - Это укол от вируса, в подземелье эпидемия.- Смирнов разложил инструменты на столике.- А ты – преступник, можешь сбежать, вот мы и подстраховались, чтобы не возникло проблем.

   - Эх, доктор,- не поверил Савва.- Если бы я врал, как ты, то заработал миллион и умотал на Гавайи. Ботаник недоделанный!

   - Ты просто вирус,- сказал Смирнов, вводя сыворотку в вену Савелия.

Тот вздрогнул, собрался с силами, плюнул доктору в лицо и закричал в полный голос. Он не кричал так никогда: ни в Афгане, ни в подворотне на Суворова, когда перебравшая компания малолетних преступников пристала, чтобы стрельнуть сигарет, а Савва защищался от ножей замотанной на кисть кожаной курткой. Злился, ревел, отбивался, ломал челюсти, но без ощущения страха. Адреналин бурлил в крови, вырывался наружу, переваливал через край и обращал врагов в бегство. Тех малолеток, талибов, зарвавшихся знакомых, собутыльников. Всех.

   Лекарство подействовало, и Савелий проваливался в темноту. Лампы сменило беспощадное солнце, прохладу лаборатории – духота Афганистана. Вокруг бушевала война, никому не нужная и унесшая тысячи жизней мясорубка... Они перебирались через горы и надеялись пробиться до ближайшего города, где находились советские войска. Два лучших друга, два бесстрашных бойца: лейтенант Савва Макаров и сержант Жора Джапаридзе, далекий потомок грузинского знатного рода, а ныне брошенный на произвол судьбы солдат. На переправе взвод попал в засаду, и в кромешной тьме их перестреляли, будто бешеных собачек. Савелию с Жорой удалось сбежать, но спустя трое суток враги нагнали, и стрельба возобновилась. Вдвоем они умудрились положить десяток «бородатых» и тронулись в путь, радуясь и обнимаясь, как грянул роковой выстрел. Смертельно раненый «дух» выпустил во врага последний патрон и уронил голову.

   Джапаридзе упал. Его дыхание участилось, лоб покрылся испариной, а рука тянулась к простреленному позвоночнику, но замерла в неестественной позе. Жора потерял сознание и притих. Савва устроился рядом с другом, прикинул шансы (до города примерно три дня), покачал головой, закуривая самокрутку и понимая, что друг не дотянет. Выбросив едва заметный окурок в ущелье, Макаров закинул Джапаридзе на спину и пошел. Оставить умирать единственного боевого товарища он не смог.

   Горы закончились, и впереди ожидала бескрайняя пустыня. Воды оставалось на донышке, а Жора окончательно сник и не просыпался, изредка давая о себе знать несуразным бредом. Савелий не сдавался и брел, и рухнул без сил в раскаленный песок, не дойдя до города нескольких километров.

   Его подобрали на рассвете русские солдаты. Жора был мертв, а Савва подавал признаки жизни и без умолку болтал. Слов разобрать не получилось, и обессилевшего бойца отправили в госпиталь на восстановление. Из взвода в двадцать пять человек выжил он один...

 

   Одноместная палата. Узкая и неудобная кровать с продавленной сеткой, застеленная тонким матрасом и грязной простыней. Подушка с торчащими гусиными перьями. Съеденное молью шерстяное одеяло. На окнах красивые зеленые занавески, на подоконнике различные горшки с цветами: кактусы, алоэ и лимонник, распространяющий по комнате аромат цитруса. Потолок украшает лампочка с длинным проводом, стены окрашены в ядовитый желтый цвет, навевающий ассоциации с психушкой.

   Савелий оглядел обстановку и вздохнул. Руки и ноги освободили от оков, но он по-прежнему не мог пошевелиться. Тело болело. Савва не понимал, что болит конкретно, боль растекалась от головы до кончика мизинчика, и определить ее источник казалось невозможным. Мужчина закрыл глаза и задумался. Что с ним сделали? Вырезали почку? Подсадили орган? А может, произвели опыт? Или боль – есть последствие наркоза? Вопросы, вопросы...

   Савелий вспомнил довольного доктора и решил, что вариант с воровством почки подходит идеально. Он видел кино про мафию, где бандиты находили неблагополучных людей, потрошили, как бройлерных цыплят, и продавали органы за сумасшедшие деньги. Правда, в том фильме роли второго плана достались актерам, играющих бомжей, а Савва – алкоголик с десятилетним стажем, кандидат в мастера спорта по литрболу. Печень-то точно не пригодится, усмехнулся он, удивляясь самому себе. Находясь в тупиковой ситуации, человек с глубины дна умудрялся шутить.

   Минут через десять наступило небольшое облегчение. Савелий пошевелил пальцами на руке и сморщился. Движение стоило огромных усилий и вернуло утихшую боль. Перед глазами появились черные круги, конечности вздрогнули в судорогах, а в ушах раздался хлопок. Савва позвал на помощь, но изо рта раздался лишь шепот, а боль нарастала и становилась невыносимой. Мужчина потерял сознание. Голова упала с подушки, язык вывалился наружу, а изо рта потекла мутная жидкость. Тело сотряслось в приступе и успокоилось, обмякло.

   Савелий умер.

   Умер в невероятных мучениях. Организм, служивший верой и правдой сорок лет, не выдержал нагрузки. Десятилетие борьбы с алкоголизмом ослабило иммунитет, и тот нажал кнопку «стоп».

   Когда-то Савва спасся в Афганистане, когда-то находил силы, чтобы справиться с малолетками в подворотне, однако против доктора Смирнова шансов у него не было.

   Савелия ждал новый мир.

 

   - Вскрытие показало, что чукча умер от вскрытия.- Смирнов язвил и прожигал глазами Павлова.- Я говорил тебе, что не надо торопиться! Все необходимо проверить по сто раз!!!

   - Савелий прошел войну и из числа кандидатов имел лучшие показатели. Это твоя недоработка,- ответил чиновник.- На компьютере все сошлось!

   - В опытах возможны ошибки. Индивидуальность организма не исключаем!

   - Взгреть тебя за провал! Столько лет на болтовню потратили!

   - Заткнитесь, Павлов.- Алексей Юрьевич вступил в разговор, и взоры спорщиков обратились на него.- Не зазнавайтесь. Мы не собаку с собакой скрещиваем и не мышей оперируем. Сами увлекаетесь микробиологией и должны понимать, что опыты сложнейшие, и ошибок никто не исключал... Конечно, хотелось бы без подобных результатов, все-таки средства закладываются порядочные, но без практики мы ни к чему не придем. Если нужно будет двести человек для положительного исхода, я выделю двести человек. Если понадобится ваша никчемная жизнь, я поставлю на кон ее, ясно? Рано или поздно док найдет ошибку и исправит недостатки.

   - Вы не преувеличиваете свои возможности, Алексей Юрьевич?

   - Вы хотите проверить мои истинные возможности, Андрей Данилович? Я могу устроить показательные выступления специально для вашей персоны.

Павлов обиделся и отвернулся к окну.

   - Мы проводим опыты ради страны, док. Нужно оздоровлять нацию, иначе Россия провалится в болото грязи... Время и затраты меня не интересуют. Важен результат, понимаете? Результат,- подчеркнул он.

   - Результат будет, Алексей Юрьевич,- сказал доктор.- Приложу усилия.

Смирнов улыбнулся и посмотрел на Павлова, ожидая примирения, но получил неприятный взгляд исподлобья.

   - У каждого человека случаются ошибки, Андрей. Сегодня у меня, завтра у вас. Не стоит сбрасывать все шишки на доктора.

   - Все рискуем одинаково. Закрыли тему и давайте работать.- Чиновнику не пришлись по душе ни заискивания Смирнова, ни заносчивость Алексея Юрьевича. О последнем он знал мало, но норов и многочисленные связи говорили о высоком положении, проверить которое Павлов не смог.

Они оставили доктора в размышлениях и работой над ошибками, а сами покинули лабораторию и разошлись по машинам. Алексей Юрьевич забрался в «Лэнд Ровер» и уехал, а чиновник сел на пассажирское сиденье «Мерседеса» и смотрел вслед английскому авто, пока то не скрылось за поворотом.

   - Что случилось, шеф?- спросил Вован, заметив на лице Павлова задумчивость.- Для старика Володьки намечается грязное дельце?

   - Пока нет. Убивать лань, отстукивающую копытами золото, глупо. Подождем, когда он станет ненужным... Попроси ребят, чтобы последили за ним недельку-другую, надо выяснить, что за фрукт свалился к нам в огород.

Вован кивнул, не задавая лишних вопросов, и дал инструкции по телефону. Вырулив на трассу, он нажал на газ и погнал в центр...

   После ухода гостей доктор Смирнов привычно надрался. Осушил бутылку коньяка, а утром напоминал помятый мешок картошки: серый, заросший щетиной, Михаил встретил лаборантов тенью самого себя. Когда подопечные разделись и заняли рабочие места, он подозвал Ивана и попросил контролировать процесс, пока отдохнет полчасика в ванной. Леонтьев согласился и проводил доктора до лестницы: похмельное состояние Смирнова не вызывало удивления, тот заливал алкоголем и победы, и поражения, однако в последнее время зачастил, и Иван начал сомневаться в чистоте экспериментов.

   Понимая, что деньги платятся не за красивые глазки, а за молчание, лаборант вспомнил разговор с доктором об уникальности опытов. Смирнов утверждал, что все законно, власти и полиция в курсе, но лучше лишний раз не светиться; участие в проекте только добровольное, в основном согласие дают безнадежно больные люди, у которых не осталось шансов на выживание. Этот пункт зацепил Леонтьева и закрался в памяти, и сейчас, вернувшись к себе с ключами от кабинета доктора, Иван боролся с соблазном оставить коллег, отпереть дверь и узнать, что скрывается от них. Парень взглянул на часы, показывавшие без двадцати девять. У него двадцать минут, не более.

   Искушение побороло страх. Леонтьев схватил со стола пачку сигарет и под предлогом перекура оставил лаборантов. В кабинете Смирнова царила темнота. Нащупав выключатель, парень включил лампы дневного света и метнулся за компьютер. Иван нажал кнопку «Пуск», ожидая подвоха, но системный блок передал информацию на монитор и заработал. Экран запросил пароль для входа.

   - Черт!- проворчал Леонтьев вслух.- Откуда я знаю?!

Перепробовав различные варианты: «доктор», «Михаил», «Смирнов», «гений», Иван отыскал доступ в слове «клетка». Компьютер принял пароль и загрузился. Появилась надпись «Добро пожаловать, док». Леонтьев оглядел список программ и остановил выбор на иконке «Проект ПГ». Двойным щелчком мыши лаборант запустил приложение. По монитору забегали разноцветные фигурки, образовав по центру меню. Иван вчитался в описание, удивился, обнаружив в плане скрещивание клеток животного и человека, и навел мышку на эксперимент. Фигурки задвигались и образовали одну, ярко-оранжевого цвета.

   - Неплохо,- сказал Леонтьев.- Что у нас еще? «Деление клеток», «Неудачный опыт», «Дальнейшие опыты»... Стоп. Что за неудачный опыт? Посмотрим.- Он открыл файл.

«Савелий Макаров. Участвовал в боевых действиях в Афганистане. Алкоголик со стажем. 55 лет. Савелию введена сыворотка с клетками животных, но процесс по замене не завершился из-за смерти пациента. Причина - остановка сердца. Посмотреть ошибку подробнее?»

Иван побледнел и нажал на «Дальнейшие опыты».

   - Дела тут творятся страшные, так я и думал.- Иван скользил глазами по монитору, впитывая в память информацию.- Матерь Божья! Подземный город! Сколько же беззащитных людей погибнет после ужасных опытов! Бежать отсюда! Прочь и быстрее.

Леонтьев выключил компьютер, покинул кабинет и прислушался. Сверху доносились звуки воды и пение Смирнова. Заглянув в лабораторию, он обнаружил коллег на месте, рванул к выходу и удивился. Болеющий с похмелья доктор забыл закрыть дверь на ключ и выпустил птицу из клетки. Добежав до трассы, Иван поймал попутку и попросил подбросить до города.

 

   Чиновник Павлов сидел в кресле и вертел между пальцами шариковую ручку. Из телефонной трубки доносился взволнованный голос доктора Смирнова. Андрей Данилович слушал молча, не перебивая, и играл желваками. Когда голос в трубке замолчал, Павлов сказал:

   - Миш, расслабься. Далеко он не уйдет. Мы найдем и накажем... Нет-нет, не переживайте, просто немного припугнем.

Он отключил мобильник и кивнул Вовану. Тот приободрился и ожидал указаний. Чиновник протянул ему бумажку с инструкциями, велел действовать оперативно, и помощник, читая на ходу, разобрался с ситуацией, позвонил Ленчику и сообщил о предстоящем заказе...

   Иван складывал вещи в чемодан. На столе лежали приобретенный через Интернет билет в Израиль и загранпаспорт, спрятанный в мраморную обложку. Леонтьев торопился, не мог собраться с мыслями и погрузился в хаос, когда необходимо все сделать правильно, а у тебя не получается выбрать, какую рубашку с собой положить. К черту! Он закрыл полупустой чемодан, оделся в повседневное и задумался. Солнечный свет, проникающий в квартиру через вертикальные жалюзи, заставил парня вспомнить светлые моменты из жизни: он, маленький, сидит посередине зала, окруженный игрушками, подаренными папой, а сам папа в кресле, высокий и недосягаемый; он взрослее, радуется приставке «СЕГА» и картриджам с гонками «Формулы-1», где можно погонять за Шумахера, и потрясающей игре с синим ежиком, бегающим по различным локациям; ему семнадцать, родители переехали жить в Тель-Авив, в гостях друзья, и вот все ушли, а Катя осталась, они целуются, стоя у окна, летняя ночь и полнолуние, и нет на свете никого счастливее. Иван встряхнулся и махнул рукой. Сколько бы хорошего его не связывало с родным домом, оставаться и работать на безумцев, построивших на месте заброшенного метро подземный город и собравших в нем всю элиту из людей-отбросов, лаборант не хотел. Деньги, которые вкладывают в опыты, рано или поздно закончатся, а если и не закончатся, то выйти живым из проекта никому не суждено. Зло, творящееся вокруг Павлова и загадочного Алексея Юрьевича, свалившегося как снег на голову, не щадило никого и напоминало комбайн с пьяным водителем, нажавшим на рычаг газа.

   Леонтьев вздохнул и пошел к выходу. Около десяти минут не отрывался от дверного глазка, изучая площадку. Убедившись в отсутствии угрозы, выглянул и постоял, вслушиваясь в шорохи, но тишина успокоила его. Закрыв дверь на замки, Иван бросил ключи в карман и вызвал лифт.

   Механизмы заскрежетали, сдвигая кабину с места. Со скрипом и свистом несмазанных деталей, лифт приехал. Двери разомкнулись, Леонтьев собрался шагнуть внутрь, но в нерешительности остановился.

   В лицо смотрело черное дуло глушителя.

   Парень попятился. Раздался хлопок. Рука с пистолетом спряталась, лифт уехал вниз. Чемодан упал на бетонный пол, а следом мешком рухнул Иван. Во лбу у лаборанта красовалась ровная аккуратная дырка.

   Из подъезда вышел неприметный человек в куртке темно-синего цвета. Остановился на крыльце, закурил сигарету, зажмурился и достал телефон.

   - Вован? Это Ленчик. Строительство завершено, деньги за объект как обычно.- Киллер отключился, выбросил пистолет в урну у лавочки, обогнул дом и растворился в толпе... 

ЧИТАТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ГЛАВУ