-2-

 

   Начало года выдалось слякотным. Циклон унес снега на Урал: Оренбург, Новый Уральск, Екатеринбург утопали в снегу, а над Волжском светило солнце, стояла плюсовая весенняя температура, радующая горожан и порождающая разговоры о глобальном потеплении. Впервые за историю Волжской области аномальная погода достигла пикового предела и продержалась без малого неделю.

   В один из погожих зимних дней Андрей Данилович Павлов, бывший губернатор, а ныне преуспевающий бизнесмен, владелец ресторанов «Луна», ожидал у себя собеседника. Встречу назначили в излюбленном месте волжан – кофейне «Марсианка» на Самарском проспекте, в месте скопления стеклянных высотных зданий и офисных центров, где работала основная прослойка частных предпринимателей и директоров компаний. Собеседник, Алексей Юрьевич, обладатель нескромного состояния и сети заправок «Волга нефть» опаздывал от назначенного времени на двадцать минут.

   Павлов поглядел на часы, прикидывая какие дела перекинуть и какие встречи перенести на завтра. Он до ужаса не  любил, когда выстроенный на неделю вперед график, переносился из-за чужих ошибок, к коим относил и опоздания, и незнание материала на переговорах, и пустую трату времени. Андрей Данилович считал, что деловой человек не должен ни при каких обстоятельствах опускаться ниже допустимой планки. Доверие в сфере бизнеса теряется быстро, а возвращается редко.

   За окном кофейни кипела жизнь. Ходили прохожие, гудели автомобили, Самарский проспект напоминал турецкий базар. Павлова удивило, как в разгар дня люди умудрялись находиться на улице. Не на работе, не на учебе, не на службе, а на прогулке. Волжане были неторопливы, не спешили, и создавалось впечатление, что город создал себе выходной. Андрей Данилович почесал аккуратную бороду-канадку и попросил бариста приготовить второй капучино, продолжая наблюдать за горожанами.

   Официант принес кофе, и в этот момент в дверях показался Алексей Юрьевич. Поигрывая брелком от авто, он вошел в помещение, подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, направился к Павлову, поздоровался и сел напротив. Освоился, крикнул, чтобы принесли минералки, и пожаловался на затор.

   - Пробки, повсюду чертовы пробки,- сказал он.- Совсем, как в Москве или в Питере. Машин больше, чем муравьев в муравейнике. Скоро по тротуарам ездить начнут. Дали людям волю.

   - Алексей Юрьевич, давайте ближе к делу, без лирических отступлений. Вы и так опоздали, так еще пустые разговоры начинаете. Какая тема разговора? Если по поводу продажи ресторана, то мое мнение не поменялось. Я категорически против...

   - Нет-нет,- перебил собеседник.- Ресторан оставим до лучших времен. Я приехал сюда по другому делу. Слышал, что вы финансируете проект по созданию подземного города для отбросов общества.

   - Откуда вам известно?- Экс-чиновник побледнел и глотнул кофе, чтобы скрыть волнение.- Это секретная информация и доступна избранным.

   - Успокойтесь, Андрей Данилович. Любой секрет в России покупается и продается за определенную сумму. Я не стану называть имен, скажу только, что заплатил немного, сущие копейки. Но и это не главное. Я приехал в Волжск со специальным заданием, касающимся вашего хобби.

На лице Павлова, хмуром и недовольном, появилась заинтересованность.

   - Вы что-то знаете о моем хобби?

   - Кое-что знаю.- Алексей Юрьевич улыбнулся официанту, поставившему перед ним стакан «Волжской минеральной».- Также есть информация, что вам известен отличный специалист в этой области, который поможет проекту в проведении опытов.

   - В опытах?- удивился Павлов.

   - Все верно. Можете ознакомиться.

Собеседник достал из папки бумаги и протянул Андрею Данилович. Тот вздохнул, взял листы и несколько минут изучал. По окончании чтения руки Павлова тряслись, будто под напряжением.

   - Это возмутительно,- сказал он, швырнув бумаги обратно.- Подсудное дело!

   - Исключено. Знаете, кто взял проект под контроль?- Алексей Юрьевич взял со стола салфетку, вынул из кармана ручку, написал фамилию, показал и уничтожил улику, порвав на мелкие клочки.

   - Изумительно. Выходит, куратор некто иной, как сам...

   - Тише-тише, не надо криков и эмоций. Продолжим. Я хочу видеть вас в проекте на прежних условиях и на равных с остальными участниками и спонсорами. Вы заплатите предварительный взнос, прописанный контрактом, и познакомите нас со специалистом. Вряд ли когда-то представится шанс попробовать силы, подумайте.

Павлов не дал согласия и попросил время на раздумье. Алексей Юрьевич кивнул, залпом выпил минералку, оставил визитку и попрощался.

   Андрей Данилович задумался, раскладывая по полочкам полученную информацию. Он колебался, понимая, что вмешивается в серьезное дело, за которым стоят непростые люди, осознавал риск и боялся за семью и детей. Однако его имя фигурировало в списке участников, и дать обратный ход означало полную капитуляцию.

   Вечером, когда дела устаканились, встречи закончились, Павлов заперся дома в кабинете и включил ноутбук. Жену и дочек он решил отправить в путешествие по Европе до конца августа (подходящие туры отыскались в один клик), а сам прикрылся Международной конференцией бизнеса (заканчивалась в начале осени) и подал заявку. Придумав алиби, набрал телефон Алексея Юрьевича и сообщил о согласии.

   - Принято,- ответил голос в мобильнике. 

 

***

 

   Николай проснулся от холода. В секунды, когда организм встрепенулся и вырвался из пелены сна, показалось, что он ослеп, но слабые очертания труб над головой, успокоили панику. Пробежавшие по телу мурашки возвратили мозг в реальность. Проявились признаки похмелья: раскалывалась голова, желудок ворчал вулканом и норовил совершить извержение. В нос ударили запахи сырости и затхлости.

   - Эй! Есть здесь кто-нибудь?!- крикнул художник в темноту.

   - Кто-нибудь... нибудь...- вторило эхо.

Художник сел, принял вертикальное положение, но не ступил и шагу, как нога поехала, и он упал, содрав со спины кожу. Следующая попытка оказалась удачнее. Ощутив под собой твердую поверхность, Коля продвинулся вперед на пару шагов и замер, нащупав препятствие. Он попробовал обойти, наступил на что-то хрупкое и отпрянул назад. Послышался шорох, и нечеловеческий крик напугал Николая, заставив вжаться в холодную стену. Художник зажмурился, ожидая удара, и часто задышал, не в силах справиться со страхом, рвущимся наружу. Похмелье вмиг отпустило.

   - Кто здесь?- прошептал Коля. В горле пересохло, и образовался комок.- Витя ты?

   - Это я,- ответила темнота голосом Витька.- Ты мне кисть отдавил. Я внизу, подними меня.

   - Погоди, переведу дух. Напугался до грязных штанов. Темно, страшно... Видать, вчера здорово приняли. Как мы здесь очутились?

   - Вообще без понятия. В памяти полный провал. Даже не предположу.

   - Зажигалка есть?

   - Спички должны быть.

Витек зашуршал в карманах в поисках спичек и отыскал коробок. Чиркнул спичкой, и они осмотрели помещение, в котором находились.

   - Похоже на тоннель метро,- сказал Витя.- У меня брат строил метрополитен в Москве, присылал фотки. Очень похоже.

   - Не исключено,- согласился Николай.- Позади тупик, остается идти вперед, без вариантов. Тот, кто нас сюда бросил, все рассчитал. Спичек много?

   - Коробок полный. Если будем экономить, хватит надолго. Тронулись.

Художник помог приятелю подняться, и они пошли. Под ногами хлюпала грязная жижа, на стенах и потолке висели слизь и тряпки болотистого цвета, толстые крысы бегали по полу, сверкали красными глазками и пищали, наводя мандраж на взрослых мужчин. Здесь, в подземелье, они напоминали откормленных домашних котов, но не толстых, а упитанных и играющих мускулами. Коля подумал, что отделался испугом: «котятки» могли перегрызть горло, когда они были в отключке.

   - Ты помнишь хоть что-то после «Калинки»?- спросил Николай.- Мы сидели или двинули на улицу? У меня в памяти провал.

   - Момент, когда ты сел рядом с пивом – отчетливый. Выпили водочки, поели пиццы, о жизни поговорили, а дальше туман. И как сюда попали, не представляю. Мы очнулись в тупике: ни окон, ни дверей, ни люка наверху.

   - Да, дела.- Художник улыбнулся, и при тусклом свете спички, окруженного тьмой, получился эпизод из фильмов жанра «хоррор».- Я бы не назвал это тупиком. Туннель куда-то ведет, вполне вероятно, нас принесли оттуда и бросили здесь. Но зачем? Какой в этом смысл? Не понимаю.

   - Возможно, не все так просто,- ответил Витек.

Они полчаса волочили ноги и отчаялись, когда содержимое спичечного коробка заканчивалось, как вдруг туннель свернул резко влево, и перед горе-выпивохами возникла железная дверь с табличкой «Добро пожаловать» и черным черепом наверху.

   - Оригинальное добавление к надписи,- заметил Витя.- Зайдем в гости?

   - Давай вернемся обратно,- пошутил художник.

Они толкнули дверь и заглянули. То, что увидели, повергло в шок обоих любителей заложить за воротник.

 

   Пять или шесть лет назад Николай смотрел по телевизору американский художественный фильм «Разрушитель», действие которого разворачивалось в мегаполисе Сан-Анжелесе в далеком будущем. В домах и небоскребах проживали обыкновенные люди, а в канализации бурлила жизнь и строился собственный город, где обитали жулики, воры, бандиты, экстремисты и прочие криминальные элементы, боровшиеся против сложившейся системы власти.

   Здесь было нечто подобное голливудскому Сан-Анжелесу. На огромной территории размещалась российская версия, издалека напоминавшая муравейник: толпа людей, выполняющих разную работу; стражники в белоснежной форме с автоматами наперевес; дозорные с винтовками на вышках по периметру; строители в оранжевых касках и светоотражающих светло-зеленых жилетах, похожие на ярких жучков; гигантские трубы, свисающие наподобие лиан в джунглях, и мелкие, переплетенные в лабиринт; двухъярусные кровати, собранные по центру для лучшего обзора. Друзья присвистнули, а в следующую секунду замолчали, увидев двух приближающихся охранников с оружием в руках.

   - Стоять на месте и не двигаться!- отдал приказ один из вооруженных.- Иначе открываем огонь!

   - Медленно, не совершая глупостей, двигайте к нам,- подключился второй.- С поднятыми клешнями, пожалуйста.

   - Вляпались,- сказал Витек.

Они подчинились и направились к лестнице. Когда спустились вниз, попали под прицел и замерли.

   - Если кто дернется, пристрелим на месте, как собачонок. Цацкаться не будем. Курс: прямо на север, с чувством, с толком, с расстановкой.

   - Куда мы хоть попали?- спросил Витя.

Ответом послужил тычок в спину автоматом, добавивший шагу ускорения.

   Их провели мимо кроватей, где сидели и лежали алкоголики, наркоманы, насильники, грабители и прочая «культурная» прослойка. Скорее всего, это были новички, так как основная часть жителей подземки вкалывала, а эти отходили с похмелья или после дозы и смотрели на всех со страхом, как загнанные в угол ротвейлеры, злые хищники, которых лишили свободы и закрыли в клетку. В воздухе стоял терпкий запах немытых тел, сырости и скрытой угрозы, дышалось тяжело.

   - Сомнений не осталось, мы глубоко под землей,- сказал Коля.- И единственное, что радует, это отменный контингент, редкие красавчики.

   - Железная логика,- ответил Витек.- Не поспоришь.

   - Заткнитесь оба! Не нервируйте нас!- занервничали сопровождающие.- А то отправим кишки на прогулку!

Друзья замолчали. Разговаривать с людьми, обещавшими опробовать на твоих шкурах «АК-47», желания не возникало. Они поднялись к кирпичному домику с крошечными окнами-иллюминаторами, находящемуся на одном уровне с дозорными вышками, и остановились. Художника поразила дубовая дверь, обшитая черной кожей, и позолоченная ручка с нарисованными древними египтянами. Зачем роскошь в клоповнике, подумал он, но интересоваться и выражать мнение не стал, помня о суровом норове стражников.

   Один из конвоиров постучался, дождался разрешения и открыл дверь.

   - Лев Андреевич,- обратился он к неизвестному.- Двое новеньких из тоннеля добрались. Запускать?.. Эй, вы, заходите!

Их впустили в помещение. Охранник сложил руки на груди и встал на выходе. Комната внутри оказалась небольшой, от силы десять квадратных метров, из мебели, стол, три стула и шкаф, заваленный папками. За столом сидел мужчина спортивного телосложения с пышной кучерявой шевелюрой и густой бородой. Изо рта, спрятавшегося в зарослях бороды, торчала курительная трубка с ароматным табаком и дымилась.

   - Садитесь.- Мужчина указал на свободные стулья. В голосе слышалась не просьба, а приказ.- К вам будет важный и серьезный разговор.

   - Мы внимательно вас слушаем.- Художник напрягся. Обстановка складывалась тяжелая, и могли случиться сюрпризы.- Говорите.

   - У вас есть мнение относительно места, куда вы попали?

   - Подземный город для отбросов,- сказал Витя.- Но мы-то не отбросы! Мы – достойные мужики, с женами и семьями, работяги!!!

   - Кое-что верно, кое-что неправильно. Я не называю никого отбросами, для меня вы – слабовольные люди, люди, не способные контролировать желания на уровне животных инстинктов. Добро пожаловать в город маньяков и убийц, алкоголиков и наркоманов, бомжей и карманников. У нас не курорт с пальмами, морями и «ультра все включено», а исправительная колония – по-другому не назовешь, условия соответствующие. Охрана, строгий режим, правила. Вы останавливаетесь у нас на два месяца, шестьдесят дней испытательного срока, во время которого запрещается пить, курить, нюхать кокаин, колоться, применять к другим насилие, воровать и так далее, и тому подобное. В случае нарушения, получаете неделю карцера и прибавляете к сроку пребывания четыре месяца. Работать будете по специальности. Если ничему не выучились – чернорабочим или дворником... Да, бесплатный совет от Льва Андреевича: ведите себя послушно и вернетесь домой в целости и сохранности. Вопросы имеются? Задавайте.

   - Имеются. Чем мы заслужили тюремные условия?

   - Тюремные? Помилуйте, господа, все достаточно цивилизованно. Проект «Город Сильных» не ставит целью унизить человека. Наоборот, мы жаждем избавить вас от вредных привычек, наставить на истинный путь. В тюрьме вы бы просто гнили, а тут научитесь подавлять негативные мысли и видеть мир в правильном спектре.- Кучерявый затянулся трубкой и заполнил комнату дымом.- Люди, проходившие испытательный срок, радовались жизни, как дети подаренной игрушке.

   - По-вашему, мы попадаем в категорию людей, которым нужно встать на путь исправления?- спросил Коля.- Я не считаю себя ни алкоголиком, ни убийцей, ни, упаси бог, насильником. Почему так случилось?

   - За вами наблюдали три недели.- Лев Андреевич затянулся трубкой, окутав друзей клубами дыма.- Двадцать один день, включая выходные. За это время водка и пиво в организмах не успевали выветриваться. Вы напивались до поросячьего визга, особенно ты.- Он указал пальцем на Витю.- И именно в таком виде были доставлены в Подземелье. Поэтому не стоит строить из себя невинных овечек. Вранье – не лучшее средство для существования. Давайте учиться жить на доверии.

Кучерявый почесал переносицу, и на несколько секунд в комнате воцарилось молчание. Новые поселенцы стояли, потупив взоры.

   - Итак, по поводу доверия,- продолжил рассказ обладатель трубки.- Вас отнесли к категории «алкоголиков». Перед едой будете получать по сто грамм водки, и каждый раз должны доказывать силу воли, отказываясь от спиртного. Перевоспитание взято за основу. Сможете аргументировать, что достойны вернуться наружу, порадуете. Не сможете, значит, я оказался прав.

   - Интересный метод.

   - Если не язвите, то спасибо. Разработка Льва Андреевича, то есть моя. Я – вдохновитель, мэр, и грубо говоря – диктатор, знающий досконально о каждом жителе города Сильных. На всех составлено досье и заведен отдельный файл. Вот, к примеру.- Он открыл ящик и достал две прозрачные папки.- Читаю дословно: «Николай Николаевич Трушкин. 27 лет. Талантливый художник, пропивающий то, что дано свыше. Женат, детей не имеет. Много ссорится с женой, унижает морально и физически. С родителями не общается, избегает встреч и звонков». Второе досье: «Виктор Дмитриевич Рогов. Строитель. 26 лет. Женат, детей не имеет. Пьет ежедневно, курит, употребляет марихуану. Родители умерли, друзей, за исключением собутыльников, нет. Жену не любит, изменяет, тещу ненавидит, считая склочной ведьмой». И так далее, и тому подобное... Не согласен, что вы здесь незаслуженно.

   - Откуда эти сведения?! Вы вмешиваетесь в чужую жизнь!

   - Не задавайте глупых вопросов, Виктор Дмитриевич. И не получите глупых ответов. В проект вложены большие средства и огромные усилия тысячи людей, поддержка идет от депутатов, губернаторов и прочих важных постов. Государство заинтересовано в оздоровлении нации, а вы спрашиваете, откуда сведения. Смех, да и только. В мире тысячи способов достать информацию: слежки, взятки, угрозы, социальные сети, и все они хороши. Мы используем все, не гнушаемся ничем... Выследить двух пьяных дружков – легче легкого, господа. Вспомните бородатого мужика, похожего на бомжа, который сидел за соседним столом и делал вид, что пьет пиво. Есть просветления? Наш человек. Работает, маскируясь под неблагополучного человека, в пивных и барах. Рассказать другие примеры?

   - Не стоит,- ответил художник.- Нам ясно, куда мы попали. Понятно, к чему готовиться и как себя вести. Не будем тратить драгоценного времени товарища диктатора.

   - Лестно, лестно, но можно и не язвить. Ни к чему. Для вас, Николай, у меня есть информация, касаемо творчества. Советую не продавать картины Дмитрию Малинину, а обратиться к некоему Андреасу Шредеру, он - поклонник, хотя и не подозревает об этом. Малинин выдает ваши картины за свои творения.

   - Вот сволочь!- не удержался Коля и хлопнул с досады по ноге.- Вернусь домой – разобью ему наглую рожу.

   - Вернетесь. Обязательно вернетесь,- согласился Лев Андреевич.- Но для начала, друзья мои, пройдете испытательный срок. Я должен убедиться, что вы станете соответствовать требованиям, применяемым к нормальным людям. Так что устраивайтесь и наслаждайтесь каждой минутой, проведенной в городе Сильных. Я уверен, что вы оба справитесь с поставленной задачей. Рубен покажет, где находятся кровати, и объяснит о работе.- Диктатор кивнул на злого охранника.- И просьба: не предпринимайте попыток побега. Это, во-первых, бесполезно, так как тоннели оборудованы камерами и ловушками. Во-вторых, прибавите к сроку четыре дополнительных месяца, что осложнит дальнейшее пребывание здесь. Рубен, будь добр, отведи новеньких и ознакомь с правилами.

Кучерявый замолчал и принялся разжигать потухшую трубку, давая понять, что разговор окончен. Новоиспеченные жители Подземелья направились к выходу. В дверях Николай остановился и спросил:

   - Лев Андреевич, зачем вы все это делаете? Ради чего? За деньги?

   - Мне платят обычную зарплату, если вы о финансовой стороне. Дело не в рублях. Кто-то обязан очистить общество от грязи. На данный момент подземных городов нет только в северных районах, где преступность и ненависть к людям отсутствует. Идите, Николай, достаточно на сегодня. Когда вы понадобитесь, вас пригласят.

   Диктатор жестом попросил освободить помещение и оставить его в одиночестве. Когда дверь закрылась, откинулся в кресле, ослабил галстук и вздохнул. Несколько раз крепко затянулся: табак захватил горло в плен, защекотал, взбодрил, и пугающая пустота, подступающая в последнее время с частотой моргания глазных век, отступила. Он не соврал Николаю. Долларов и евро ему не перечисляли. На карточку поступала средняя зарплата, какую получали в Волжске бухгалтера и офисные менеджеры, теряющие зрение в мониторах компьютера. Лев Андреевич, психолог по образованию и педагог по призванию, был втянут в проект принужденно. Он отказывался, не желая участвовать, но сверху намекнули, что могут пострадать семья и дети. Подписав бумаги о неразглашении, Кучерявый натянул маску железного правителя и играл роль диктатора. К вечеру маска стекала, и миру являлся обычный человек: хрупкий, слабый, с вредными привычками. Ночами, страдая от бессонницы, Лев Андреевич слушал крики заключенных, вздрагивал от выстрелов, пил коньяк и боролся со стрессом. Грусть завладевала им, и приходило осознание бесполезности и глупости подземного проекта. Коньяк завладевал мозгом, и мэр города Сильных становился узником, ничем не отличающимся от остальных.

   Утренний кофе отрезвлял, маска возвращалась на лицо. Повторная порция арабики приводила в порядок окончательно, Лев Андреевич подходил к шкафу, упирался в боковину, отодвигал в сторону и оказывался в скрытой комнате, заставленной десятками мониторов, транслирующих записи с камер наблюдения. Каждый участок Подземелья просматривался, и при желании картинка увеличивалась до максимума, открывая лицо нарушителя или охранника, прикорнувшего на посту. Диктатор следил и карал всех, кто позволил отойти от правил или распорядка. Особенно любил минуты, когда жители обедали. Перед едой раздатчик наливал в рюмки дешевой водки, подсовывал в столовые ящики порции героина и кокаина, таблетки ЛСД и прочие наркотики. Узники набивали карманы дармовщиной, прятались в туалетах, нюхали, кололись, напивались, получали предупреждения и наказания. Охранники лупили провинившихся дубинками, буйных успокаивали электрошокерами, а если случалось убийство или третье предупреждение подряд, то штрафника брали под руки и уводили. Больше в списках города Сильных он не значился, и о дальнейшей судьбе не было известно никому.

   Среди жителей ходила легенда, что те, кто отличился троекратно, терял доверие Льва Андреевича и приговаривался к смерти. Старики, продержавшиеся со старта, рассказывали, что в глубинах Подземелья есть туннель, ведущий в тупик и названный в честь знаменитой «Зеленой мили» «Зеленым тупиком». Именно там приводят в действие приговоры. Смертника ставят на колени, щелкают затвором и всаживают пулю в затылок. Тело отвозят в соседний город и сжигают в печи. Никто не знал, слухи это или реальность, потому что обратно никто не возвращался. Билет на «Зеленый тупик» не предусматривал поездки назад.

   Лев Андреевич слышал о легенде, передающейся из уст старожилов, и не мог сказать, что они не правы. Охранники молчали, не говоря о случившемся ни слова, файлы из компьютера удалялись автоматически, а папки «стертых людей» диктатор передавал Рубену. Полномочий Кучерявого не хватало на раскрытие информации, но ночные выстрелы, которые раздавались в Подземелье, порождали вопросы и не давали ответов.

 

***

 

   Рубен подвел Колю и Витю к двум свободным кроватям.

   - Это ваши места,- сказал он.- Завтрак, обед и ужин по расписанию. На территории города действуют правила: нельзя пить, принимать наркотики, драться, дебоширить, ругаться с руководством. Если заболел и не вышел на работу, день считается пропущенным и прибавляется к общему сроку. Если прогулял – это предупреждение. Нарушил правила – предупреждение. Три предупреждения – удаление из города. Каждый штраф прибавляет к сроку четыре месяца заключения. Подумайте, как себя вести, и нужны ли вам проблемы.

   - Что означает «удаление из города»?- спросил художник.

Рубен провел пальцем по горлу.

   - Я называю его «последним путешествием», в народе оно известно как «Зеленый тупик», поспрашивайте у старичков, если любопытно... Работаете по специальности: Николай – маляр, Виктор – строитель. Утром получаете задание и приступаете. Вечером отчитываетесь. Основные положения ясны?

   - Яснее некуда,- отозвался Витек.- Тюрьма тюрьмой без права на ошибку.

Рубен кивнул, соглашаясь с новеньким, закинул автомат на плечо и удалился.

   Друзья улеглись на койки, оказавшиеся жесткими и неудобными, и замолчали. Каждый собирал мысли по полкам и не верил в случившееся. Душа стонала, явь виделась сном, и, казалось, стоит ущипнуть руку, как реальность перенесется в кабачок «Калинка», где весело от радующихся пьяных лиц, где отличное недорогое пиво и отменная закуска, а рассказы о подземном городе – выдумка перебравшего соседа.

   - Неспроста мы тут,- сказал художник.- Вся эта чертовщина сделана специально, им нужен предлог, чтобы бесплатная рабочая сила, пусть и состоящая из редких «красавцев», приносила доход. Не верю я в ахинею об оздоровлении нации. В России каждый второй злоупотребляет, молодежь из клубов не вылезает. Так что всех в подземелье теперь закрыть? Черти полосатые!!! Не дай Бог что-нибудь нарушим, до конца жизни здесь проторчим.

   - Они отыщут повод,- вторил Витек.- Посмотри на окружающих. Судя по усталым физиономиям, ребята по три-четыре месяца отмотали! Я считаю, что это подстава.- Последние слова он произнес шепотом, так как мимо пробежал следивший за порядком охранник.- Либо мы сбежим отсюда, либо оставим кости покоиться в подземелье.

   - Линять надо – мысль верная. Я не хочу быть рабом. Но, Витек, не сегодня и не завтра. Нужно втереться в доверие, показать себя примерными работниками. Ударниками труда, так сказать. И потом – раз! И побег! А сейчас максимум, что удастся сделать, получить пулю вдогонку.

   - Что-нибудь придумаем по ходу дела. В любой безупречной системе есть слабое место. Нам надо его отыскать.

Придя к консенсусу, пожали руки и притихли, как насекомые в ожидании бури.

   Через час их позвали на ужин. Загнали толпу в тесную, пропахшую пылью, краской и едой столовую, усадили и раздали вкусную и калорийную пищу: бульон с луком и жареную несладкую свеклу с кусочком копченой рыбы. Жуя деликатесы для отбросов общества, Николай с горечью в сердце вспоминал блюда, которые готовила жена: потрясающий наваристый борщ с кусочками говядины; мясо по-французски в духовке; голубцы в виноградных листьях; пироги с разнообразными начинками. Там, наверху, он не мог и подумать, что кто-то причислит его, талантливого и неглупого человека, к людям, нарушавшим закон и сидевшим в тюрьмах. Художник не отрицал, что позволял выпить лишнего и в порыве гнева буянил, но видел тысячи других способов излечиться от напасти: больницы, курсы анонимных алкоголиков, капельницы. Подземная тюрьма, где он – раб, получивший работу маляром, виделась в списке одной из последних. Хуже только пытки и смерть от осознания ненужности.

   Но это наверху. Там не задумываешься о последствиях и не замечаешь, что перебарщиваешь с водкой и никотином, ты в движении, проходишь мимо наркоманов, считая привычку расслабляться человеческой слабостью. Тебе по барабану, что происходит вокруг, что супруга видит мужа слабовольным, но никому не приходит в голову приравнять людей за разные огрехи.

   Здесь по-другому. Каждый житель города Сильных имеет за душой дурное прошлое (а некоторые и настоящее), и все ежеминутно напоминает о нем обстановкой, царящей вокруг. Ты смотришь на другого человека и видишь себя. Будто отражение в зеркале. Любой, кто попадается при встрече – твой двойник-неудачник.

   Николай закинул последнюю ложку свеклы в рот и оглядел окружающих. Но сколько не всматривался, не смог поверить, что он и они – одинаковы, как оранжевые кирпичи на советских стройках. Нет! Нет! Нет! Я другой, я лучше, решил художник.

   Многие, в отличие от друзей, приняли положенные сто грамм водки. Хотя Витек поначалу порывался тяпнуть рюмашку, но Коля отговорил его, указав на зоркий глаз камеры в углу.

   - Не вздумай. Они следят и ждут первого косяка, чтобы впаять тебе четыре месяца. Есть желание их получить? Пожалуйста.

Витя отдернул руку и надулся. Николай понял, что однажды тот не сдержится и выпьет злополучные сто грамм.

   Нельзя. Никак нельзя. 

ЧИТАТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ГЛАВУ