Воины андеграунда

Алексею Незванову посвящается

 

Часть 1 «Тонкая грань безумия»

 

-1-

 

   В окно светило солнце. Лучи падали на подоконник, преломлялись и отражались в комнату, делали ее яркой и белой и перебегали в солнечных зайчиков, мелькающих по стенам и потолку.

   Аля сидела на диване и смотрела на Николая, который рисовал портрет. Он попросил не вертеться и замереть, но девушка переживала и горела желанием увидеть картину, отчего усидеть на месте не получалось. Художник не обижался, отрывался от работы, возвращал жену в исходное положение и продолжал рисовать. Процесс двигался споро, были и вдохновение, и терпение, и радость от единения с Алей. Оставалось несколько штрихов, но девушка устала от ничегонеделания и донимала Колю разговорами.

   - Ты заметил, что в городе стало меньше гадости?- спросила она.

   - Да ладно, придумаешь.- Он перевел взгляд со второй половины на картину и нахмурился.- Смазал, черт.

   - Нет, я серьезно. Раньше я боялась ходить через парк, вздрагивала от каждого шороха. То наркоманы, то алконавты, то бомжи, а Светка рассказывала, и насильников видели, и педофилов, и этих, кто себя показывает...

   - Эксгибиционистов?

   - Во-во, именно их. Подружка Светки возвращалась домой, а там мужчина с плащом, открылся ей и хвастается. В-общем, много нечисти, а сейчас нет никого. Будто кто-то с метелкой прошелся и хорошенько подмел. Что смешного я сказала? Шантрапу убрали, словно плесень с сыра. Я же не слепая.

Николай улыбнулся. Он привык к различным фантазиям выдумщицы-жены и не сомневался, что это очередная причуда, а хулиганы никуда не подевались. Отсиживаются, пьют водку, колются, нюхают и точат ножи для новых жертв. После развала СССР, когда Коля ходил пешком под стол, неблагополучных семей прибавилось, и российская действительность приучила к постоянному соседству. В детстве они носили гордое название «трудные подростки», затем выросли и выбрали разные дороги, но всегда были неподалеку: на остановках, у магазинов, на лавочках и особенно в парке. Смолили сигареты, цыкали слюной и попрошайничали деньги. Для чистки нужна чудо-метла или пылесос.

   - Замри, я заканчиваю,- попросил художник.

Он добавил яркости Алиным волосам, выделил контуры и положил кисть. Сравнил портрет с оригиналом и не нашел отличий. Картина получилась живой и красочной, как и сама девушка. Зелено-серые глаза, эффектное рыжее каре, изящный ротик, румяные щечки и ямочка от улыбки.

   - Готово. Можешь смотреть.

   - Какая прелесть, Коля,- похвалила Аля.- Вылитая я.

   - Это набросок. После ужина я приведу ее в порядок, и она станет шедевром в лице моей принцессы.- Художник обнял девушку и прижал к себе.- Ужинать будем? Я голодный, как волк из мультика «Жил-был пес».

   - Тефтель сколько разогреть? Три или четыре?

   - Четыре, пожалуй. Есть, так много. Любить, так королеву.

   - О-о-о, подлиза, я уже королева? Ты где-нибудь видел, чтобы королевские особы накрывали на стол?!

   - Ну, это особая королева. Типа Золушки. Та тоже не гнушалась черновой работой,- пошутил Николай.- И не забудь рюмашку к ужину, а я руки помою.

   - Нет.- Жена остановилась и подбоченилась.- Ты три дня подряд по рюмашке хряпаешь и на полу валяешься, а я тебя на кровать тащу. Часто прикладываться стал. Где одна, там и две.

   - С устатку-то можно. Я сегодня весь день работал, трудился. Да и перед едой сто грамм никому не вредило. И давай без наставлений! Мужик хочет выпить, значит, выпьет... Давай бутылку! Быстро!- Коля стал срываться на крик.

   - Сопьешься. Каждый день хлыщешь. Привык, без нее не можешь. Хрен тебе моржовый, а не водку!- Аля показала кукиш и отвернулась.

Художник разозлился и заревел медведем:

   - Где бутылка?! Говори, твою мать! Хуже будет! Иди сюда!

   - Алкаш проклятый!!! Фиг тебе! Не дам!- заплакала девушка.- Отпусти! Мне больно! Слышишь?! Отпусти!

Николай разжал кисть, и худенькая рука Али вырвалась из тисков. Жена убежала и закрылась в ванной. Художник топнул ногой, вложив в жест и злость, и безысходность, и отправился на поиски спиртного. Заначка нашлась в кладовке, в старом сером валенке. Коля откупорил крышку, прошел на кухню, налил полстакана и с наслаждением выпил. Водка обожгла желудок и сняла приступ гнева. Мужчина достал из холодильника банку солений, выловил огурец и закусил. Тепло разошлось по телу и избавило реальность от серости. Художник залил проблему алкоголем и не увидел ошибки, вспышки гнева и грубости по отношению к супруге.

Проблемы с продажей картин начались с появлением в городе известного коллекционера и бизнесмена Дмитрия Малинина. Раньше раз в месяц в город приезжали перекупщики, предлагающие приемлемые цены, проводились выставки и показы. Иногда наведывались в гости птицы высокого полета, для приличия торговались, сорили деньгами и устраивали знатные попойки, где хмельные и счастливые разбрасывались пачками долларов и проводили между собой аукционы. Творения художников разлетались, как бесплатные купоны на пятидесятипроцентную скидку, и позволяли с надеждой смотреть в будущее. Но прошло несколько месяцев, и Малинин перекрыл всем кислород. Заплатил властям и ожидал. Перекупщики потерялись, и картины прямым рейсом полетели к нему, а он решал, стоит потратиться или отправить незадачливого «Ван Гога» восвояси. Многие покинули Волжск в поисках достойного заработки, меньшая часть (включая Николая) ходила на поклон. Коля, слушая тирады Малинина об отсутствии таланта и харизмы в полотнах, терял веру в себя и находил успокоение в бутылке. Иногда напивался до состояния «туловища», и жена волокла бессознательного мужа, уснувшего на полу в луже испражнений. Утром Николай стыдился, обещал завязать, отмывал пол от чудачеств, а по возвращению Али с работы успевал нализаться. Последнее время Малинин скупал картины по дешевке: выбирал три-четыре полотна, вынимал сто долларов, и если собеседник мялся и клянчил, убирал банкноту, и сделка заканчивалась. Нищий художник уходил ни с чем. Даже перекупщики вели себя по-божески, хотя и наживались прилично, но коллекционер не позволял послаблений. С просьбами шли к нему, и он диктовал условия.

Коля оценил содержимое бутылки и вылил остатки в стакан. Выпил, хрустнул огурцом, протер глаза и пошел за женой.

   - Аля, выходи. Прекращай нытьё. Чего ты как маленькая? Алька? Не обижайся на меня. Открой. Алевтина!

   - Отвали,- огрызнулась девушка.- Лопай водку и рисуй картину. Малинин ждет послезавтра.

   - Никуда она не денется. Выходи.

Щелкнул дверной замок, и перед художником предстала заплаканная Аля. Он прижал ее к себе и погладил по голове.

   - Все, Аль, с завтрашнего дня завязываю,- сказал Николай.- Больше ни капли не выпью. Веришь? Не веришь. А зря. Пойдем ужинать, а?

   - Ты наужинался уже, за километр разит.- Девушка вырвалась из объятий мужа.

Художник остался стоять в одиночестве.

 

***

 

Девушки сидели в уютной кухоньке, пили чай, ели пирожные и делились последними новостями.

   - Мой совсем меру потерял,- жаловалась Аля подруге Свете.- Что ни день, то водку трескает. Ничего не могу поделать, скоро в алкаша превратится. Бородатый, помятый – на улице встретишь, подумаешь, что с тюрьмы зек сбежал. Робу надеть – не отличишь. Жалко, если талант пропадет.

   - Зря беспокоишься.- Светка махнула рукой.- Мой хлеще твоего пьет, и ничего. Проспится и работает, как часы. Еще и на меня внимание уделяет. Так что не переживай. Колька – личность творческая, простым смертным не понять, что в его голове происходит. Он мир видит по-другому.

   - У Николая организм слабый. Пить много нельзя: сердце шалит, желудок не выдерживает, да и печень не вечная. Твой-то здоровый мужик, ведро выпьет и не поморщится.

   - Да, пьянство, к сожалению, наших мужиков стороной не обошло. Даст Бог, образумятся.

   - Кстати, мы вчера разговаривали, что бандитов на улицах меньше стало, а Коля не поверил, сказал, что я выдумала.

   - Нет, это не выдумки,- не согласилась Света.- Парк раньше кишел всякими «красавцами», я пролетала его, как «Аэробус-320» над океаном, а теперь можно ходить прогулочным шагом. Никого нет! Так не бывает, чтобы разом все исчезли! Это не муравьи, чтобы их задавить. Подозрительно.

Аля пожала плечами. Ответа у нее не находилось.

Пока девушки чаевничали, Николай изучал Алин портрет, получившийся фотографически точным, и размышлял над дальнейшей судьбой картины. Нести полотно Малинину не хотелось, и он прикидывал другие варианты. Если предложить Художественному музею, те не откажутся, но заплатят копейки: пятьдесят долларов. Государство не готово поддерживать таланты, но всегда показывает значимость, когда автор добивается известности. Отпадает. Можно поехать в Самару и попробовать продать картину бизнесмену Васильеву, однако есть вероятность отказа. Васильев – поклонник пейзажей и абстрактных вещей, традиционный стиль его не заинтересует, и путешествие получится убыточным. Нет, портить отношения с Васильевым не стоит. Музей Ардена? Вряд ли. Москве нужны раскрученные художники типа Федора Нобелова или Рината Гусева. Отличная, но скромная картина Николая Трушкина вызовет улыбку – снисходительную и лукавую, намекающую на отсутствие значимости в мире творцов и гениев. Эх, бренды, бренды. Мир докатился до состояния, когда добившийся славы человек выпускает халтуру и получает за нее приличные деньги. Гусев и Нобелов – одни из везунчиков. Выстрелив в девяностые, будто «ТТ» по упрямому предпринимателю, они расслабились и в двухтысячные их выставки не вызывали ничего, кроме зевоты. Художники исписались, но продолжали стричь капусту благодаря раскрутке.

А как были хороши первые картины! Маленький Коля, учившийся тогда в художественной школе и подражающий всему, что попадало на глаза талантливому второкласснику, прочитал в газете о выставке Гусева и Нобелова и попросил маму отвести его на мероприятие.

Выставка проходила в доме бандита Паши Стрелка. Великодушный Стрелок, любитель живописи и музыки, отдал под распоряжение молодых художников целый коттедж, закатил приличный прием, на который пожаловала половина города, проспонсировал статьи в ведущих журналах и газетах и невольно открыл двух виртуозов. Люди, приходившие смотреть на картины (и Коля в том числе), восхищались мастерством новичков, шептались о восхождении будущих звезд на олимп и налегали на дармовые еду и выпивку. Николай помнил, как изучал детали понравившихся полотен, удивлялся, насколько точно художники создавали виртуальный мир и укрепился в вере, что достигнет аналогичных высот. Особенно понравилась мальчику «Русалка на закате» - картина, где перемешались таинство, потусторонние силы и умопомрачительные краски Карибского моря. Она напоминала фотографию, но никто не сомневался, что полотно создано красками. Как завороженный Коля шел домой и мечтал проснуться знаменитым.

Паша Стрелок, перебрав то ли водки, то ли искусства, запрыгнул на стол, произнес хвалебную речь, отдавая дань уважения, выхватил из-за пояса револьвер, крутанул барабан, приставил дуло к виску и нажал на курок. Тело упало в большой торт, кусочки взбитых сливок попадали на лица гостей.

На следующее утро все СМИ пестрели заголовками о самоубийстве криминального авторитета Паши Стрелка, и слава Гусева и Нобелова поскакала вперед коньком-горбунком. Художники переехали в столицу, подались в шоу-бизнес и поселились на экране телевизора.

Николай вздохнул и погладил Алин портрет. Завтра он пойдет к Малинину и договорится о нормальной цене, а дальше... А дальше все образуется.

 

Утром Коля проснулся в прекрасном настроении. Аля ушла на работу, а на столе красовался завтрак от жены: бутерброды с сыром и колбасой, вареные яйца и мигающая кофеварка, полная горячей ароматной арабики. Художник принял душ, позавтракал, спрятал картину в чехол, облачился в чистые джинсы и рубашку и покинул квартиру.

На остановке он уселся на лавочку, подождал автобус, но рейсовые не приезжали, а маршрутки напоминали советские банки с селедкой. Лезть туда с полотном Николай не рискнул и решил пройтись пешком.

Утренний город радовал свежестью и чистым воздухом. Спрятавшись под тенью деревьев, мужчина наслаждался зеленью и не торопился, уходя из центра в район частного сектора. Там, среди особняков и роскоши, отыскал жилье Малинина, огороженное высоким черным забором, и позвонил в домофон. Его минуту изучали, вспомнили и пропустили: автоматическая дверь щелкнула замком и открылась, пропуская художника на территорию бизнесмена. На пороге Колю встретила чопорная служанка, и он поинтересовался, дома ли Дмитрий Дмитриевич.

   - Маэстро принимает солнечные процедуры,- ответила она.- Извольте, я провожу вас на задний двор.

Коля улыбнулся про себя и последовал за служанкой. Она вывела его к бассейну, где в шезлонге отдыхал коллекционер Малинин. Служанка подошла к хозяину, шепнула на ухо и показала на Николая. Он кивнул и что-то сказал, она вернулась и сообщила, что Дмитрий Дмитриевич освободится через десять минут.

   - Пока он плавает, предлагаю пройти в дом и подождать там.

Марина Матвеевна усадила Николая в гостиной, налила полстакана коньяка и удалилась. Художник откинулся в кресле, сделал глоток и оглядел комнату. В центре стоял круглый стол из красного дерева, его окружало четыре стула с кривыми ножками и сиденьями из мягкой коричневой кожи. В углу тикали старинные антикварные часы эпохи Петра Первого, рядом с которыми  красовались мраморные статуи львов. Стены украшали многочисленные картины, как и подобает серьёзному коллекционеру: пейзажи, портреты, копии известных шедевров. Чтобы время не тянулось, Коля играл в «угадайку»: выбирал полотно и вспоминал название: «Девочка с персиками», «Бурлаки на Волге», «Иван Грозный убивает сына». Особенно повеселил художника «Черный квадрат» - увидеть его Николай не ожидал.

Малинин явился с небольшим опозданием. Одетый в махровый халат, он прошел в гостиную, налил стакан холодного чая и сел напротив.

   - Ну-с, Николай, показывай, с чем пожаловал.- Голос коллекционера выражал спокойствие и удовлетворенность.- Давно ничего не показывал.

Коля достал из футляра картину и отдал Малинину.

   - Рисовал, тебе только хорошие приношу. Сколько дашь за нее?

Бизнесмен повертел творение художника в руках и осмотрел ее вооруженным глазом.

   - Достойное полотно,- оценил он.- Чувствуются твой стиль и модные тенденции. Видно, что в курсе происходящего, следишь.- Малинин замолчал, обдумывая и подсчитывая в уме цифры.- Пять... Нет, четыре... Да, четыре сотни евро. Договорились?

   - Всего четыре сотни? Ты же знаешь, что она стоит дороже. За тысячу с руками оторвут! Четыре сотни – Дим, это смешно.

   - Извини, Коль, больше дать не могу. На носу деловая поездка в Египет, каждая копейка на счету. Чужая страна, военные действия, мало ли что произойдет... Разве что за талант накину две сотни – максимум. Шестьсот, окей?

   - Скупердяй ты, Малинин,- сказал художник.- За восемьсот никак?

   - Шестьсот евро – моя последняя цена. Если устраивает, я беру портрет. Если нет, оставляй себе. Я не настаиваю, затрат хватает. Итак, что решаем?- Малинин поднялся, открыл ключом шкафчик стола, достал шкатулку и отсчитал оттуда шестьсот евро.- Покупаю или оставляешь?

Николай размышлял, а коллекционер проворачивал в голове схему перепродажи. Завтра он полетит в Москву и покажет холст интересным людям, которые дадут десять тысяч фунтов стерлингов, а если приедет австриец Шредер, то цена вырастет до двадцатки. Бизнес, черт возьми, бизнес.

Покидая Малинина, художник возвращался домой, ощущая себя обманутым и бездарным. Так часто бывает, размышлял он, при жизни ты, полный сил и эмоций, никому не нужен. За труды платят копейки, унижают и отбирают кусок хлеба, ты влачишь жалкое существование, перебиваешься случайными заработками и погибаешь в неизвестности. После смерти знаток живописи обнаружит в работах умершего искру гения, и картины, покрытые пылью времен, вытащат из забытья. Полотна купят за миллионы, украдут из музеев, совершая преступления века, а пока остается надеяться на случай, который изменит серое бытие.

Коля поменял деньги в банке, спрятал пачку рублей в потайной карман, оставив две тысячи на всякий пожарный, и устроился на лавочке в ближайшем дворике. Желание идти в квартиру пропало, а здесь царили тишина и покой. Никого. Пустой двор, окруженный пятиэтажками времен Хрущева, высокие одинокие клены, аккуратные кустарники, изумрудные и сочные, сломанные карусели и разноцветные качели, скрипящие от ветра. Этот двор, как его жизнь: чтобы увидеть в нем красоту, надо поймать момент, когда горечь в душе переливается через край, и когда неверие в собственные силы достигает пикового предела. Сейчас оба условия сошлись воедино, и художник загрустил. Захотелось выпить.

Послонявшись по городу в поисках питейных заведений, Николай наткнулся на знакомый кабачок «Калинка». Помялся на входе, вспомнив об обещании жене не злоупотреблять, но решил пропустить пару кружек светлого пива и подкрепиться пиццей с грибами. Художник толкнул дверь и вошел, оказавшись в темном помещении, пахнущем копченой рыбой и табаком. Народу, несмотря на ранний час, было прилично. Разношерстная публика заполнила собой кабак, и пустые места отсутствовали. Коля оглядел людей в поисках знакомых, увидел Витька, мужа Алиной подруги, помахал ему рукой и получил приглашение присоединиться. Заказав у бармена пива, он протиснулся к Вите, поздоровался и плюхнулся на стул.

   - Картину сегодня продал,- похвастался художник приятелю.- Мелочь – шестьсот евро, но все же лучше, чем голодать. Эх, дружище, если бы мы жили в Москве, икру тоннами ели, да шампанским запивали. А тут нам крошки со стола бросают, а сливки себе... Жируют, одним словом.

   - Чем богаты, тем и рады,- ответил Витек.- Что нам шампанские, да вина. Мы – люди простые, без претензий на буржуйские привычки. Пиво есть – пива выпьем, водка есть – водки выпьем. Кстати, раз такая радость у тебя, давай укрепим градус? Врежем пол-литра за искусство, обмоем сделку? Только я, Коль, гол, как сокол – ни копейки нет. Светка зарплату забрала, еле-еле на пивко наскреб.

Николай сделал глоток и задумался. Вроде зашел пропустить пару стаканчиков, а намечалась пьянка. Хотя можно ли напиться двум здоровым мужикам с бутылки водки? Пол-литра – промочить губы и продезинфицировать организм, а если с хорошей закуской, то исключительно для поднятия настроения.

   - Много не будем, завтра на огород собрался, теще помогать,- сказал Витя, заметив на лице Коли сомнения.- С бодуна грядки тяпать – не самое лучшее удовольствие.

Они крикнули бармену, и когда тот явился с блокнотом, заказали графин водки, тарелку с нарезанным лимоном и маринованными огурчиками, грибную пиццу и томатного сока. Витек рассказывал о пойманной на Волге щуке, а Николай наслаждался «Жигулевским» и представлял себя рыбаком, сидящим на берегу реки, слушающим легкий шум волн, шелест камышей и щебетанье птиц. Рыбаком удачливым: везунчиком, тягающим одну рыбу за другой, с полным садком щук, карпов и карасей. 

ЧИТАТЬ СЛЕДУЮЩУЮ ГЛАВУ